14:24 

книги Майкла Каннингема

Брофловски
Когда я прочитала свою первую книгу Каннингема "Плоть и кровь" в прошлом году, у меня было чувство, что меня вывернули наизнанку и я каждой кровоточащей клеточкой ощущаю, как это - осозновать жизнь ежечасно такую, какова она есть.
После того как я прочла следующую его книгу "Избранные дни" и познакомилась со стихами Уолта Уитмена, осознание переросло в понимание. Всё вдруг стало таким ясным! Точка опоры переросла в крепкое древо, древо жизни. Просмотр в прокуренном баре полузабытого "Фонтана" Аранофски с невозможной музыкой Clint'а Mansell'а и просмотр "Древа жизни" Малика( которые в своём представлении мира оказались созвучны Уолту Уитмену), позволили раскрыть глаза и оглянуться вокруг, позволили прозреть)Пусть витальность во мне была до этого слаба, но не теперь. И даже "Меланхолия" Ларса фон Триера, которую увидела уже в этом году, с его "Жизнь-зло" вызвала лишь неприятие и искривление губ в умешке.

"Я понял, что быть с теми, кто нравится мне,— довольство,
Что вечером посидеть и с другими людьми — довольство,
Что быть окруженным прекрасной, пытливой, смеющейся, дышащей плотью — довольство,
Побыть средь других, коснуться кого-нибудь, обвить рукой слегка его иль ее шею на миг — иль этого мало?
Мне большего наслажденья не надо — я плаваю в нем, как в море.
Есть что-то в общенье с людьми, в их виде, в касанье, в запахе их, что радует душу,—
Многое радует душу, но это — особенно сильно."


"Священно тело мужское и женское тело;
Чье б ни было — тело священно;
И тело раба. И тело сошедшего на берег забитого иммигранта.
Любой нужен здесь или там, как и тот, кто в достатке живет, как и вы;
И каждому в шествии место дано.
(Ведь все это — шествие,
Вселенная—шествие с размеренным стройным движеньем.)"

****
Я понимаю, что суть ваша скрыта от меня, о женщины,
Я не могу дать вам пройти, вам будет хорошо со мной,
Я—для вас, а вы—для меня, не только ради нас самих, но и ради других.
Во чревах ваших спят великие герои и поэты,
И не разбудит их прикосновение ни одного мужчины, лишь мое.

Это я, о женщины, это я иду,
Я—суровый, резкий, большой, непоколебимый, но я люблю вас,
Я не причиняю вам боли сильней, чем это вам необходимо,
Во мне—начало, порождающее сыновей и дочерей, нужных нашим Штатам, медленны и грубы мои движения,
Я плодотворно напрягаюсь, я не слушаю мольбы,
Я не отступлюсь, пока не излил то, что так долго накапливалось во мне.
В вас отвожу я запертые реки мои,
В вас облекаю я будущие тысячелетия,
Вам прививаю я черенки того лучшего, что есть во мне и Америке,
Влага, которую я оставляю в вас, превратится в сильных и неукротимых девушек, новых художников, музыкантов и певцов,
Дети, которых я порождаю в вас, в свою очередь, породят своих детей,
Я буду требовать прекрасных мужчин и женщин за мои любовные расходы,
Я буду ждать их взаимопроникновения с другими такими же, как я и вы,
Я буду уповать на плоды их низвергающихся ливней так же, как теперь уповаю на плоды моих ливней,
Я буду ждать урожаев рождении, жизней, смертей, вечности, которые я с такой любовью сею сейчас.

ВЗГЛЯД
Взгляд, пойманный в баре
Поздней зимней ночью из кучки рабочих и шоферов, жмущихся к печке; я незамеченный сидел в углу,—
Взгляд юноши, которого я люблю и который любит меня, тихие шаги, мы сидим рядом, он может взять мою руку,
Долгие мгновения среди шарканья ног, ругани и непристойных жестов,
Мы вдвоем., мы рядом, мы мало говорим, а если говорим, то не словами.

Я ВИДЕЛ ДУБ В ЛУИЗИАНЕ
Я видел дуб в Луизиане,
Он стоял одиноко в поле, и с его ветвей свисали мхи,
Он вырос один, без товарищей, весело шелестя своей темной листвой,
Несгибаемый, корявый, могучий, был он похож на меня,
Но странно мне было, что он мог в одиночестве, без единого друга, шелестеть так весело листвой, ибо я на его месте не мог бы,
И я отломил его ветку, и обмотал ее мхом,
И повесил ее на виду в моей комнате
Не затем, чтобы она напоминала мне о милых друзьях
(Я и без того в эти дни ни о ком другом не вспоминаю),
Но она останется для меня чудесным знамением дружбы-любви,
И пусть себе дуб средь широкого поля, там, в Луизиане, искрится, одинокий, под солнцем,
Весело шумя своей листвой всю жизнь без единого друга,—
Я знаю очень хорошо, что я не мог бы.
ВЫ И ЕСТЬ ЭТО НОВОЕ СУЩЕСТВО, УВЛЕЧЕННОЕ МНОЙ?
Вы и есть это новое существо, увлеченное мной?
Запомните сразу, я ничуть не похож на того, кем кажусь вам;
Вы задумали отыскать во мне свой идеал?
Вы хотите так просто назвать меня своим возлюбленным?
Вы хотите неомраченной радости от моей дружбы?
Вы хотите от меня веры и правды?
Вы разглядели, что скрыто за этим обличьем, за этим спокойным и тихим нравом?
Вы верите, что ступаете по твердой земле к живому герою?
Неужели вы не задумывались, о заблудшая, а вдруг это майя, мираж?
КОГДА Я УСЛЫХАЛ К КОНЦУ ДНЯ
Когда я услыхал к концу дня, как имя мое в Капитолии встретили рукоплесканиями, та ночь, что пришла вослед, все же не была счастливою ночью,
И когда мне случалось пировать или планы мои удавались, все же не был я счастлив,
Но день, когда я встал на заре, освеженный, очень здоровый, и, напевая, вдохнул созревшую осень,
И, глянув на запад, увидел луну, как она исчезала, бледнела при утреннем свете,
И на берег вышел один, и, раздевшись, пошел купаться, смеясь от холодной воды, и увидел, что солнце восходит,
И вспомнил, что мой милый, мой друг теперь на пути ко мне, о, тогда я был счастлив,
И воздух стал слаще, и пища сытнее, и пригожий день так чудесно прошел,
И с таким же весельем пришел другой, а на третий под вечер пришел мой друг,
И ночь наступила, и все было тихо, и я слушал, как неторопливые волны катились одна за другою к земле,
Я слушал, как шуршали-шипели пески и вода, будто шептали, меня поздравляя,
Потому что, кого я любил больше всех, тот лежал рядом со мною, спал под одним одеялом со мною в эту прохладную ночь,
И в тихих лунных осенних лучах его лицо было обращено ко мне,
И рука его легко лежала у меня на груди,— и в эту ночь я был счастлив.

URL
Комментарии
2012-10-09 в 21:40 

bistrick
собачка ела апельсин и недобро посматривала на посетителей (с)
После такой рекомендации не попробовать невозможно)))

   

Help Yourself

главная